jizn - Виртуальный музей

ВИРТУАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ ИСТОРИИ
НОТАРИАТА КУБАНИ
VIRTUAL MUSEUM HISTORY
OF THE KUBAN NOTARY

Перейти к контенту

Мне в жизни не хватало приключений
о нотариусе Северского нотариального округа
Краснодарского края Пономареве Александре Федоровиче



     Александр Федорович Пономарев – один из самых неординарных представителей нашего нотариального сообщества. Об этом можно с уверенностью говорить, зная о его непростом жизненном и профессиональном пути, заслугах и, конечно, увлечениях. Он родился в 1956 году в украинском городе Горловка, а само его детство прошло в шахтерском поселке, где любимым занятием всех мальчишек был поход за приключениями в дикую Донецкую степь к курганам с каменными бабами скифских времен. Как признается Александр Федорович, в степи развлечений всегда хватало. Например, особым ритуалом мужества считалось поймать и съесть жареного на костре суслика. После этого каждый мальчишка становился настоящим «героем».
___- А чем занимались ваши родители?
___- Одна половина населения Горловки трудилась в металлургической промышленности, а вторая – в горнодобывающей,- рассказывает Александр Пономарев, - поэтому для нас такие термины как «штрек», «забой», «тормозок» были абсолютно понятны.
 Вот вы знаете, что такое «тормозок»? – спрашивает он меня.
     - Конечно, нет, - честно призналась я.
     - Шахтер,  уходя  на  смену, берет с собой еду. Это и есть «тормозок», и когда говорили: «Тормози!», имели в виду «останови работу, надо перекусить». В нашей семье в шахте работали все: бабушка, мама, отец и дядя. Брат тоже пошел по их стопам, окончил горное училище и поступил в Московский горный институт. По логике и я должен был стать шахтером. Однако моя бабушка решила остановить закономерность происходящего и как-то раз сказала мне: «Внучек, ну кто–то же должен из нашей семьи не работать в этой шахте. Ты подумай, у нас все знакомые, друзья, родственники – либо сами инвалиды, либо потеряли родных и близких. Давай смотреть правде в глаза - это очень опасная профессия».
     - Понимаете,  шахтеры на самом деле - герои. Да, зарплата у них была высокой, но она же просто так не давалась. Страшно представить, какие в шахте случаются завалы и аварии, травмы и потери! Мой дядя в забое лишился ноги, а родной отец погиб, когда мне было 4 года. С тех пор меня воспитывала бабушка Евдокия Ивановна.
       Так вот, когда встал вопрос выбора профессии, она, зная про мою любовь к музыке, решила, что будет лучше, если я стану музыкантом. И в 1972 году я с Божьей помощью поступил в Донецкое культурно-просветительное училище по классу баяна, где познакомился с моей будущей супругой Ириной, которая училась на хормейстерском отделении.



     - Вот видите, не зря музыкой занимались…
     - Да, мы нашли друг друга под сводами храма искусств. Уже только за это я могу благодарить Бога. Моя супруга для меня – друг, товарищ и брат (смеется). Ирина - надежный и решительный человек, мне порой даже обидно, что я сам не такой прямолинейный, как она.
       В 1973 году нам повезло: студентами 2-го курса мы попали в строительный отряд, у нас даже где-то значок об этом сохранился. Надо сказать, что в СССР пройти стройотряд - все равно, что для кого-то пройти войну: ведь люди находились в условиях, сильно отличающихся от обычной жизни. Но там тоже было место и подвигу, и подлости, в любом случае характер каждого человека раскрывался полностью. Именно тогда мы приобрели много друзей, с которыми общаемся до сегодняшнего дня. После окончания нашего училища, пока была возможность, мы с женой приезжали на День открытых дверей , потом времена изменились.
       Теперь Куйбышевский район бомбят, это территория, приближенная к фронтовой, даже связи нет, но надеемся, что мир все-таки наступит на той земле.
     - А как дальше складывалась ваша трудовая деятельность?
     - После армии нужно было продолжать музыкальную карьеру. Причем в Советском союзе с работой все складывалось гораздо проще, чем сейчас, ты всегда мог найти себе применение. Вопрос был только в том, сколько будут платить. Тогда все было просто: хочешь - работай, не хочешь - привлекут за тунеядство, но в любом случае тех денег, что ты получал, на жизнь хватало. Сегодня молодежь, начиная свою карьеру, явно не зарабатывает тот минимум, на который действительно можно прожить. У меня был дядя, Михаил Яковлевич, который до самой пенсии служил обыкновенным постовым милиционером. Он мне сказал: «Играть и танцевать ты где угодно сможешь, но тебе нужна нормальная профессия. А у нас в органах есть возможность учиться, в конце концов, клуб должны построить, захочешь, будешь в самодеятельности участвовать. Не понравится, так из милиции всегда можно уйти». В общем, я прошел все необходимые проверки, и тоже стал милиционером. Это был 1974 год, а уже в 1980 году, окончив школу милиции, я поступил в Харьковский юридический институт, там же меня приняли в партию.
     Но чего-то в жизни все равно не хватало: мало было приключений и нас с женой потянуло на Север. В результате мы больше 20 лет прожили на Ямале в городе Ноябрьске.
     Говоря о том, что в Донецке «мало было приключений» мой собеседник явно поскромничал. Ведь дальнейшая история, как выяснилось чуть позже, случилась именно там…
     - Это произошло в 1975 году, - рассказывает Александр Федорович, - тогда зимы были очень холодными и в Донбассе особой популярностью пользовались пыжиковые шапки. Они считались признаком достатка! Я в то время работал младшим инспектором уголовного розыска в Горловке и помню, как у нас неожиданно участились случаи грабежей. С людей, выходящих из ресторанов, автобусов, да и просто идущих по рынку, срывали эти самые пыжиковые шапки. Если преступником оказывался кто-то из местных жителей, то обычно его легко находили, а тут появились какие-то гастролеры, и вычислить их никак не получалось. В попытке поймать грабителей мы разрабатывали специальные маршруты, мой проходил через автовокзал: там жизнь всегда кипела. Я дежурил уже неделю, и глаза, как говорят, стали «замыливаться». Мы упорно вычисляли преступников, а они - потенциальных жертв и нас. Тут уж кто кого переиграет. Однако надо учитывать, что у грабителей жизненного опыта больше, особенно если кто-то побывал в местах лишения свободы: для них это - все равно что университет окончить, а у нас знания, в основном, теоретические. Это в кино все красиво, а на деле пока в лоб не получишь или самому не придется убегать, ничего толком в оперативной работе не поймешь. Поверьте, иногда спасают именно ноги: даже сегодня на физической подготовке в милицейской школе учат сначала бегать и только потом драться.





     Так вот, на очередном ночном дежурстве я просто почувствовал, что на практически безлюдном автовокзале появился наш клиент. У меня аж сердце забилось сильнее, думаю, у преступника тоже: на мне была пыжиковая шапка. Мы ловили гастролеров «на живца» и напарник меня обычно страховал, но именно в тот вечер ему срочно понадобилось уехать домой. Я особенно из-за этого не волновался, зная, что рядом (в зоне видимости) находится патрульно-постовая служба. А ее сотрудники думали: «Да чего там ходит этот опер в шапке, неделю уже ходит, что с ним случится?» Я же, тем временем, решил заманить преступника: начал «косить» под пьяного, прошелся по залу, потом вокруг здания. В общем, сам искал темное место. На окраине станции обычно стояли городские туалеты, они то и оказались самым привлекательным местом для нашего преступника. Шатаясь, я зашел в туалет и вижу, что нет за мной никакого прикрытия. Ну, думаю, попал, а как же быть с шапкой, я ведь ее под расписку получал. И вот стою в самом дальнем углу туалета, преступник быстрыми шагами подходит ко мне, хватает шапку и бежать. Я достаю пистолет и кричу: «Стой, стрелять буду!» - он бежит. Тогда я три раза стреляю в потолок и чувствую, будто дом упал. Не поверите, но вся штукатурка, какая была на потолке и давно отсырела, вмиг рухнула.
     Мне повезло, что я в углу стоял, на меня только пыль полетела, а пацана всей массой прижало. От испуга он все рассказал: и где «лежка» была, и кто напарники. Представляете, мы 82 шапки изъяли и за тот год стали лучшим отделом по раскрываемости преступлений.
___На Севере Александр Пономарев продолжил службу в органах внутренних дел: сначала был постовым милиционером, потом работал в уголовном розыске и оперативной группе. Затем стал участковым инспектором и, наконец, следователем. Его общий стаж в МВД составил 21 год.
___- Вы не поверите, но я очень любил свою работу, - признается мой собеседник, - потому что всегда происходили интересные случаи, особенно в праздники и выходные. После выхода на пенсию (по северной выслуге) можно было и дальше служить в органах, но я решил уйти. Наступили лихие 90-е годы. Те, кого мы сажали, начали возвращаться из мест не столь отдаленных.
___В советские годы у нас были громкие дела, связанные с идеологией и хозяйственными преступлениями. Мы вместе с КГБ и оперативниками серьезные операции разрабатывали, а потом наступил капитализм и то, за что мы сажали, перестало считаться нарушением закона. Идеология и политика поменялись.
___- Как же все – таки вас судьба привела в нотариат?
___- В нашем городе долгое время оставалась вакантной должность государственного нотариуса, после моего увольнения из МВД в Управлении Министерства юстиции Ямало-Ненецкого автономного округа мне предложили ее занять, и я согласился. Прошел стажировку, сдал экзамены, в итоге получил назначение на должность, а уже через год перешел на частную нотариальную практику.


Художественная самодеятельность органов МВД города Ноябрьск.
(А. Пономарев второй слева) 1985 г.

     - Скажите, вам сложно было перейти в нотариат, все-таки специфика работы в милиции совсем другая.
     - Честно говоря, несложно. Не могу сказать, что я – авантюрист, но мне постоянно хочется узнавать что-то новое и куда-то двигаться.
     - Кто вам помогал осваивать азы новой профессии?
     - У меня была наставницей нотариус Ямало-Ненецкого автономного округа Надежда Александровна Ершова, к которой я поступил на стажировку в 1995 году. О ней могу сказать много хороших слов. Мы знали друг друга задолго до того, как я пришел в нотариат. Нам иногда приходилось участвовать в совместных делах, когда я был следователем. Она - мой учитель и первый проводник в профессию. Именно Надежда Александровна дала мне представление о нотариате.
     А еще мне помогала президент Нотариальной палаты Ямало–Ненецкого автономного округа Сухинина Евгения Константиновна - прекрасный, справедливый человек и мой второй наставник. Я очень благодарен судьбе за то, что она свела меня с этими замечательными людьми. Именно их опыт, порядочность и профессиональное чутье, позволили мне многому научиться и влюбиться в профессию нотариуса.
     - Не секрет, что многие люди считают работу нотариуса очень престижной и весьма прибыльной. На этом почему–то представление большинства граждан о нотариальной деятельности заканчивается и порой они удивленно спрашивают: «Да какие у вас могут быть проблемы?» Александр Федорович, а что бы вы им на это ответили?
     - Начну с того, что в советские времена нотариусы были не слишком популярны среди граждан и коллег правовой системы, так как занимались рутинными вопросами, в основном заверяя копии. Конечно, нужно учитывать, что тогда у людей в собственности практически ничего не было: земля и квартиры принадлежали государству, да и дома могли себе позволить далеко не все. Про нотариусов обычно вспоминали, когда человек уходил в мир иной , и приходилось оформлять наследство. Поэтому обывателям нотариус представлялся какой-то непонятной фигурой в гражданском обороте.


Следователь А. Пономарев. Город Ноябрьск, 1987 год.

     Институт нотариата встал на свою отдельную правовую ступень лишь после 1993 года, когда приняли Основы законодательства РФ о нотариате. Нужно отдать должное их авторам: Тихенко      Анатолию Ивановичу, Репину Виктору Сергеевичу и сотрудникам Минюста, ведь их проект, пусть и с изменениями, работает по сегодняшний день. Некоторым это кажется не прогрессивным, и они считают, что нотариату нужен новый закон, однако стоит помнить, что новое не всегда лучше хорошо проверенного старого.
     Конечно, сейчас профессия нотариуса считается престижной, но наряду с этим люди не знают, какую ответственность на нотариусов возложило государство. Они думают: «Да какая там у вас ответственность» и воспринимают нашу работу за «чистое счастье», даже не представляя, что за причиненный ущерб мы отвечаем всем имуществом, причем до конца своих дней! А еще есть выезды к больным людям и часто совсем не в райские условия. Мы сами содержим свои конторы, даем разъяснения на запросы суда, следствия, прокуратуры, выходим в судебные процессы, защищая совершенные нами нотариальные действия и т.д. Престиж профессии просто так не дается!
     - Согласитесь, как бы быстро и качественно вы не работали, а все равно найдутся те, кто скажут: «Как у вас долго! Ну и цены! Я же знаю, как должно быть!» В подобных случаях вы дискутируете и пытаетесь доказать свою правоту или максимально игнорируете недовольный элемент?
     - Бывает по-разному. Скажу так, сразу видно, когда к тебе пришел «Знайка». Он знает все: как должен работать нотариус или судья и даже как нефть должна течь в трубах. Я и мои сотрудники - люди корректные, терпеливые, мы не станем высокомерно унижать человека, пришедшего к нам за услугой. На то мы и профессионалы своего дела, чтобы оказывать людям квалифицированную юридическую помощь. Однако когда появляется «Знайка» и начинает всех учить, главное - вовремя поставить его в определенные рамки. К примеру, прежде чем совершать для него какое-либо нотариальное действие, надо дать ему листок бумаги и сказать: «Напишите, как вы видите проект этого документа?»


А.Ф. Пономарев с президентом НП ЯНАО Сухининой Е.К. (слева).
Город Салехард. 1996 г

     - То есть, вы сначала проверяете его знания?
     - Да. У меня однажды такой гражданин полчаса писал доверенность на восемь человек. Он принес образец документа и категорично настаивал, чтобы мы воспроизвели его от буквы до буквы. Но в результате, как это обычно бывает, человек сам понял свою ошибку. Кроме того, оказалось, что тот образец, который он достал у друга, в его случае вообще не подходит. Когда клиент успокаивается и начинает слышать наши аргументы, он понимает, что изначально надо было довериться специалистам. Ведь стоматологу он не указывает, как надо сверлить его зуб.
     - Александр Федорович, через пять лет с начала нотариальной карьеры в Ноябрьске вас избрали президентом нотариальной палаты Ямало-Ненецкого автономного округа, расскажите про время вашего президентства?
     - У нас в нотариальной палате было всего 30 человек, и мы достаточно легко находили общий язык. Но все равно я чувствовал груз ответственности не только за себя и своих коллег, но и за дело в целом, потому что как президенту мне приходилось общаться с гражданами и представителями различных органов от имени сообщества. Я понимал, что моя работа и работа всей нотариальной палаты должна сплачивать нотариусов, давать им возможность более качественно исполнять свои обязанности. Конечно, мне и самому приходилось соответствовать определенным канонам, отношения с коллегами стали более сдержанными, ведь одно дело по-дружески выпить с ними чай-кофе, а другое – оценивать их деятельность.
     Понятно, что никто из нас не застрахован от ошибки или чёрной полосы, поэтому я всегда ставил себя на место нотариусов, старался принимать справедливые решения, максимально вникал в ситуацию. Да, надо чувствовать груз ответственности, но так, чтобы под ним не согнуться.




     Помимо осуществления полномочий президента нотариальной палаты Ямало-Ненецкого автономного округа Александр Пономарев стал первым председателем Комиссии ФНП по исследованию истории российского  нотариата, созданной в 2000 году по инициативе Тихенко Анатолия Ивановича. Первоначально она состояла всего из трех человек. В нее также входили Анев Виталий Николаевич, ныне вице-президент Нижегородской нотариальной палаты, и Мишин Василий Дмитриевич, в то время президент нотариальной палаты Великого Новгорода. Неоценимую помощь в работе Комиссии оказывал профессор Лившиц Борис Исаевич, занимавшийся переизданием репринтных книг об истории российского и зарубежного нотариата. Результатом деятельности комиссии стало более 30 книг из серии «Золотые страницы нотариата».
     -Александр Федорович, расскажите подробнее о творческом процессе.
     - Погружаясь в работу над каким-то новым проектом или книгой, мы никогда не знаем, что обнаружим. Вот вы находите старый документ и начинаете его исследовать. Он может быть написан витиеватым старославянским языком, либо не очень грамотным писарем, закончившим 2-3 класса церковноприходской школы, хотя тогда даже это считалось достижением. Попробуйте сейчас расшифровать такое! Работа в архивах совсем нелегкая, нужна усидчивость и определенный азарт, потому что равнодушие здесь не проходит. Надо болеть таким делом, ведь самый обычный, на первый взгляд, документ может открыть новую страницу в истории нашей профессии.
     - За особые заслуги в нотариате присваивается высшая награда – медаль имени Анатолия Ивановича Тихенко. Теперь это уже человек – легенда. Поделитесь своими воспоминаниями о нем?



- У меня об Анатолии Ивановиче самые теплые воспоминания. Он был одним из новаторов в нашей профессии, невероятно смелым человеком, который не боялся идти вперед. Анатолий Тихенко имел много сторонников, разделявших его позицию касательно реформ. Он продвигал имидж российского нотариата не только среди правовых институтов страны, но и на международной арене. В результате его усилий мы вошли
в систему латинского нотариата.
     - Александр Федорович, вы с 2005 года живете в Краснодарском крае и работаете в станице Смоленская. Разницу в нотариальной деятельности между севером и югом почувствовали?
     - Почувствовал. В Ноябрьске люди были гораздо терпеливее, а здесь народ более вспыльчивый. В количестве нотариальных действий тоже разница существенная, на севере их раз в десять больше.
     Там мы много работали с юридическими лицами, хорошо знали их руководителей, а еще одни из первых применяли видеозапись нотариального приема. Надо сказать, это не раз помогало в борьбе с мошенниками. В станице ничего подобного нет, в основном люди приходят оформлять завещания и наследство. Одно хорошо, нотариуса, как и батюшку, здесь все знают. Кстати, храм у нас находится через дорогу от конторы. (Улыбается)
     - А какие нотариальные действия вам нравятся?
     - Интересные. Понимаете, просто «сидеть на копиях» – тоска смертная.
     Честно признаюсь, для меня интереснее всего наследство. Потому что разбираться в нем - это все равно, что копаться в древних архивах, порой можно столько необычного найти. Ты наблюдаешь отношения людей в развитии, знаешь наследников нескольких поколений. Они к тебе приходят уже как к советнику. Особенно интересно тем нотариусам, у кого есть старые архивы. Мне приходилось бывать в Приморском крае. Там, недалеко от Владивостока в городе Артем, у одного нотариуса архив сохранился с 20-х годов ХХ века. Буквально с начала деятельности советского нотариата!



     - Александр Федорович, кажется, вашим увлечениям нет границ. Что еще любите помимо работы и истории?
     - Я очень люблю путешествовать, поэтому с семьей объехал всю нашу страну и еще полмира. Работая на Севере, мы могли себе это позволить, да и билеты были доступнее. Сначала посетили Европу: Италию, Францию, Германию, Швейцарию, доехали до Амстердама. Потом добрались до США, Канады, Мексики. Но знаете, лучше нашей страны ничего нет. Возможно где-то качественнее сервис, больше внимания к туристам, однако, русскому человеку лучше, чем на родной земле нигде не будет.
     - А у вас есть мечта?
     Есть даже две мечты, которые, к сожалению, уже никогда не сбудутся и уйдут со мной в другую жизнь. Я не стал подводником и космонавтом…
     - И последний вопрос. Каким вы видите будущее нотариата?
     - Учитывая историю его развития: взлеты и падения на разных экономических и социальных этапах, могу с уверенностью сказать, нотариат многое прошел, существует тысячи лет и будет существовать вечно, какие бы прогнозы не строили. Без этого института нормальные правоотношения создать нельзя. После любого кризиса, как правило, следует подъем, люди начинают вновь приобретать и считать свое имущество, думать, как его сохранить. Вот тогда и возникает потребность в услугах нотариуса как защитника прав и законных интересов граждан и организаций. Никого лучше в этой роли нет. Нотариат фундаментален, поэтому будет нужен всегда.

  
Ирина Иванова, член Комиссии
по историческому наследию нотариата Кубани.
VIRTUAL MUSEUM  HISTORY
OF THE KUBAN NOTARY

ВИРТУАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ ИСТОРИИ НОТАРИАТА КУБАНИ
Назад к содержимому